пятница, 3 декабря 2010 г.

Адвокат всех тварей земных

"Когда меня спрашивают, почему я принимаю все это так близко к сердцу, я отвечаю: наверное, потому, что наш мир всегда даровал мне бездну радости. Я чувствую себя в долгу перед ним, и хочется как-то оплатить этот долг".
Джералд Даррелл


Но понимание того, что в мире все взаимосвязано, все-таки пробило наши дубленые человечьи шкуры. Мы осознали, что мир, в котором задохнется последняя белка, не пригоден и для человеческой особи. И если звучит колокол по исчезающим животным, то значит, он звучит и по человеческому сообществу тоже.
Полвека же назад об этом люди еще не задумывались. Забот было много, а зверья хватало. Для охотничьих бригад и рыболовных траулеров, для китобойной флотилии "Слава"...
Но прозвучали первые предостережения -- в пронизанных любовью и тревогой книгах Фарли Моуэта, Конрада Лоренца, Бернгарда Гржимека и Джой Адамсон. И, конечно, Джералда Даррелла...
Светлое имя
Когда в середине шестидесятых мы открыли для себя Даррелла, пришло осознание того, что прежняя наша любовь к животным была сугубо потребительской. Сельская жительница всем сердцем любит свою корову или козу. Но любила бы она их так, если бы не молоко да мясо? Мы любим своих собак и кошек за тепло и дружбу, золотых рыбок на стеллаже и тигра в телевизоре за красоту. Но как можно любить шайку бездомных дворняг с их заполошным лаем поутру, бородавчатую и мерзкую на вид жабу или белую и жирную личинку какого-нибудь жесткокрылого жука?
Даррелл доказал нам, что можно и нужно. Что они не то что полезны или, напротив того, вредны -- это вообще не подлежит обсуждению. Они живут и они прекрасны. В них, так же как и в людях, заложена чудесная тайна бытия. Что человек способен быть добрым с самой мелкой козявкой, докучающей и ему, и домашнему скоту. Причем без надежды на взаимность. "Не должны подлежать петле" ни змея, ни крыса, даже если они позволили себе укусить "венца творения". Они живут на этой Земле, они достойны жизни. Как и человек.
Книги Даррелла пробудили во многих дремавшие до того самые чуткие, самые нежные струны души -- любовь к окружающему миру, радость от общения с ним и от того, что мы не одни на планете!
Многие даже не знали, что любовь эта жила в нем, но веселый природолюбец Даррелл счистил заскорузлые бельма обыденности с глаз, и засверкавший всеми красками, зазвучавший всеми голосами мир приблизился, будто сквозь бинокль высокого разрешения. Как же не видели мы всего этого раньше?
Ни одна крупица гуманизма, воспринятая всем сердцем, не исчезает бесследно.
Утро на Корфу
Даррелл не зоолог и не натуралист. И не писатель-анималист. Он просто фанат всего живого. Причем с раннего-раннего детства.
"1931 год. Ребенок ненормальный, все карманы набиты улитками!
1935 год. Ребенок дефективный, таскает скорпионов в спичечных коробках!
1939 год. Мальчишка сошел с ума -- нанялся в зоомагазин!
1945 год. Малый совсем свихнулся -- хочет служить в зоопарке!
1952 год. Человек спятил с ума -- лазит по джунглям, кишащим змеями!
1958 год. Этот полоумный хочет завести свой зоопарк!
1967 год. Настоящий маньяк. Пригласите его в гости, и он притащит в дом орла.
1972 год. Да он просто сумасшедший!"
Вот так писал о Джерри в своем дневнике его старший брат Ларри, ставший известным английским писателем Лоуренсом Дарреллом.
А истоки безумной увлеченности Джералда Даррелла -- неутомимого пропагандиста и борца за спасение животного мира нашей планеты, -- в оливковых рощах и лазурных гаванях острова Корфу. Дарреллы переехали в это благословенное место после того, как умер глава семейства Лоуренс Сэмюел Даррелл. Там Джерри и провел самые важные пять лет своего детства. Впоследствии он описал первые уроки любви, которые получил на этом острове, в книге "Моя семья и другие звери".
Маленький островок Корфу в Средиземном море, крошечная точка на карте, не уйдет из вашей памяти, даже когда перевернете последнюю страницу этой книги. В ней поселятся навсегда его залитые ласковым солнцем мягкие пейзажи с белоснежными пляжами, темно-зелеными пятнами виноградников, серебристыми рощами олив, меловыми горами на заднем плане и лазурным морем -- на переднем.
И населяют этот благодатный край не столько эксцентричные, но приветливые и симпатичные островитяне, сколько жуки и бабочки, черепахи и крабы, удоды и филины, ласки и сони...
У маленького Джерри-островитянина были все предпосылки стать Натуралистом с большой буквы. Он неустанно изобретал новые и новые способы ловли насекомых и животных, кормил и обустраивал их, интуитивно делал совершенно правильные выводы об их повадках. Главным в нем было потрясающее терпение -- мальчик просто терял ощущение времени, когда был занят любимым делом: собирал насекомых или выслеживал животных. Спрятавшись высоко в ветвях дерева, он буквально замирал и часами сидел неподвижно, наблюдая за каким-нибудь неторопливым существом.
В своем творчестве природа не делает ошибок -- вот главная составляющая любви Даррелла. Все живое прекрасно, среди обитателей Земли нет безобразных или некрасивых, нет уродов. Змеи, жабы, гусеницы так же важны и так же красивы, как олень, лиса или орел. И человек, до потери пульса испугавшийся купающихся в ванной водяных ужей, вызывает в десятилетнем герое книги только насмешку -- как можно пугаться столь милых и безобидных созданий! Да и в кутерьме, которая случилась, когда брат нашел в спичечном коробке семью скорпионов, Джерри был на стороне насекомых -- он спасал рассыпавшихся скорпиончиков от испуганных взрослых. Испугавшийся человек способен на самые предосудительные поступки -- например, раздавить ботинком маму-скорпиониху.
Звери в багаже и в постели
В 1939 году семья Дарреллов переехала в Англию. Джералд нашел работу в местном зоомагазине, чему был несказанно рад. Квартира, в которой теперь обитала семья, была не настолько большой, чтобы держать в ней множество животных.
"Корфу избаловал меня. Мне, конечно, многое позволяли, но строго спрашивали, меня воспитывали как маленького взрослого, и я никогда не вел себя как ребенок. Я уже тогда не меньше, чем сейчас любил, когда за праздничным столом собирались гости. Мотыльки летели на свет лампы, и начинались разговоры, в которых я мало что понимал, но которые мне казались чрезвычайно интересными. Поэтому, когда я вернулся в Англию, жизнь моих сверстников показалась мне очень ограниченной".
Но зато в Лондоне был зоопарк и множество зоомагазинов.
В конце войны Джерри стал стажером в парке Уипснейдовского зоологического общества в Бедфордшире. Ухаживая за животными, убираясь в их клетках, он не переставал сравнивать свои наблюдения с тем, что было написано об этих животных в книгах, набирался знаний и опыта.
В 1947 году он отправился в Африку в свою первую экспедицию по отлову животных. И привез более сотни млекопитающих, птиц и рептилий для британских зоопарков. В 1949 году он предпринял еще одну экспедицию в Бафут за редкими видами животных, которые британские зоопарки хотели бы иметь в своем распоряжении, а на следующий год -- в Британскую Гвиану.
Эти три экспедиции практически разорили Даррелла, главным образом из-за того, что он с величайшей бережностью относился к пойманным животным, хорошо кормил и не заталкивал нескольких в одну маленькую клетку, как это обычно делали ловцы животных в то время.
Все дело в умении видеть
Писать книги Даррелл не любил. Свою первую книгу "Перегруженный ковчег" он создавал по материалам дневников экспедиции в Камерун, когда оказался совсем на мели. Брат Лоуренс взаймы не дал, а посоветовал заработать другим способом. Так и повелось. Когда необходимы были деньги для реконструкции зоопарка или покупки новых животных, Даррелл садился за письменный стол или ехал на студию с животными, чтобы провести цикл передач. В результате в кормушках его зверюшек всегда было что положить на зуб.
Как впоследствии признавался сам Даррелл: "Писать книги ужасно надоедает", и занимался этим он исключительно ради денег. Две другие экспедиции также стали материалами для книг. "Гончие Бафута" и "Три билета до Эдвенчер" сделали его популярным писателем. Читателям всего мира полюбился яркий, беспокойный, хаотический мир Даррелла. И они требовали еще и еще.
В 1953 году Даррелл возвращается в Южную Америку, чтобы набраться новых впечатлений и привезти в лондонский зоопарк некоторые виды, находящиеся под угрозой вымирания. В этой экспедиции его сопровождала жена, Жаклин Расен, на которой Даррелл женился в 1951 году. По возвращении он пишет "Под пологом пьяного леса" -- книгу, ставшую бестселлером и в Англии, и в Америке.
Каждая книга Даррелла -- научное исследование о животных, природе и людях той страны, куда привело его очередное путешествие. Но исследование, которое запоминается читателю так, будто он сам побывал в этом уникальном уголке планеты. Дарреллу удается найти такие ракурсы, которые позволяют читателю по-новому взглянуть на вещи, в общем-то давно известные. В этом постоянном открытии таится особое очарование, элемент соучастия.
К тому же книги, открывшие красоту и насущную необходимость там, где ее никто не замечал, были написаны с задушевным и светлым юмором. Мягким, необидным. Эту добрую полуулыбку мы традиционно называем английским юмором.
Росту популярности писателя способствовали и документальные фильмы, снятые телекомпанией BBC о его экспедиции в Австралию и Новую Зеландию. Он также участвовал в съемках фильма о животных под названием "Странствующий ковчег" в 1981 году и был постоянным гостем в программах о природе английского телевидения.
Детки в клетке
Даррелл -- фанат зоопарков. Возможно, это пошло еще с раннего детства. Обеспеченного. Когда мальчик Джерри получал во владение все, что хотел. Ослика ко дню рождения, клетку и аквариум, золотых рыбок и сверкающих бронзовок, разрешение поселить енота в доме и змею на веранде. Так и сложилось. Любить -- значит владеть. Поймать, принести домой, посадить в клетку, банку, спичечную коробку, кормить и наблюдать.
Джералд взрослый ловил зверей по всему миру уже многими десятками и вез в английские зоопарки. Проза бытия вынуждала отдавать любимое. Любить -- и отдавать. Нет в жизни совершенства. Нет? А почему отдавать? И Даррелл решил завести собственный зоопарк, куда он смог бы привозить зверей, и никто не помешает изучать их в свое удовольствие.
С таким характером трудно признать хотя бы просто заслуживающей внимания, уж не говоря о справедливости, точку зрения защитников природы, которые считают зоопарки тюрьмами для животных и требуют не отнимать у них их исконную среду обитания. Аргументы Даррелла в защиту своей позиции щедро рассыпаны по страницам всех его книг и находят понимание у большинства читателей.
Тезис главный -- кто сказал, что животным на воле лучше? У обезьян на пальчиках поселяются личинки блох, на хвосте яички клеща, в кишечнике -- острицы. Они болеют и умирают. Добрый доктор Даррелл извлечет всю эту гадость, и выходит прооперированное животное. Очень скоро оказывалось, что звери полюбили и зверолова, и свою клетку, и ни за что не хотели расстаться с неволей.
Но на тех же страницах есть и сцены непроизвольного авторазоблачения даррелловской позиции. Например, ловля редкостных сонь в Бафуте, колонию которых -- порядка двадцати зверушек -- выкурили из дупла звероловы. Когда все до одной сони погибли, Даррелл ужасно страдал. Не столько из-за бессмысленной гибели животных, сколько из-за того, что не удалось ни одного довезти до Англии.
Да и на Корфу мальчик Джерри чувствительно выхаживает воробушков со сломанными крылышками, и тут же, через пару страниц, просит брата настрелять воробьев для своей совы. Полные мешки с воробьиными тушками помещаются в семейный холодильник, что служит дополнительным поводом для очень смешных эпизодов.
Вполне жизненные противоречия.
Там, где хочется жить и плодиться
Однако незыблемая уверенность в собственной правоте со временем дала трещину. И желание владеть зоопарком, где живут все возможные на Земле звери, трансформировалось в идею создания дома для вымирающих видов.
Даррелл решил, что если когда-нибудь он заведет свой собственный зоопарк, который "будет убежищем и святилищем для этих исчезающих созданий". Ведь в большинстве зоопарков звери существуют для показа любопытствующим посетителям. Чаще в клетках сидят одиночки, а если и есть пары, они не размножаются. Срабатывает основной природный регулятор популяции -- в условиях перенаселения и нехватки кормов вид перестает плодиться.
В зоопарке Даррелла звери будут иметь столько корма и жизненного пространства, чтобы не бояться, что будет тесно и не хватит еды.
В 1958 году, во время экспедиции в Аргентину, Даррелл начинает собирать животных не по заданию английских зоопарков, а для создания своего. Поначалу он привозит животных к сестре, где они и остаются до тех пор, пока он не нашел подходящего места для зоопарка -- на острове Джерси.
Поначалу дела шли не очень хорошо. Пришлось долго "выбивать" разрешение на строительство, искать "спонсоров", готовых дать деньги на питание, медицинское обслуживание и прочие необходимые вещи для своих "подопечных".
Зоопарк получил название Джерсийский зоологический центр, и борьбу за его существование Даррелл описал в своей книге "Поместье-зверинец" в 1964 году.
Когда все дела были улажены, Даррелл предпринял еще несколько экспедиций для отлова редких животных и съемок фильмов для телекомпании BBC. Материалы экспедиций стали впоследствии книгами. "Двое в буше" (1966) -- путешествие по Австралии и Новой Зеландии. "Поймайте мне колобуса" (1972) -- экспедиция в Мексику, "Золотые летучие мыши и розовые голуби" (1979) -- о редких представителях своеобразной фауны Маврикия.
Главной задачей своего зоопарка на острове Джерси Даррелл объявил создание достаточного резерва исчезающих животных. "Тогда, если случится худшее и эти виды перестанут существовать на воле, они все же не будут безвозвратно потеряны. Более того, резерв позволит в будущем отобрать приплод и вновь расселить вид на его родине".
В этом деле Даррелл также добился больших успехов. Добиваясь приплода редких экземпляров фауны нашей планеты, он спас от окончательного исчезновения многие виды животных, птиц и рептилий по всему миру -- в том числе, кстати, и лошадь Пржевальского.
Он был первым среди тех, кто ратует за необходимость разведения редких видов в вольерах для последующего выпуска. Сейчас это направление работ считается наиболее радикальным средством активного вмешательства человека в судьбу стоящих на грани вымирания животных.
Зоологический центр, основанный Дарреллом на острове Джерси, продолжает собирать животных, которым грозит исчезновение. Он внесен в список особо важных зоопарков и пользуется поддержкой королевской семьи и Международного фонда охраны животных.
После смерти Джералда Даррелла в 1995 году Джерсийским центром охраны животных стала руководить его вдова -- Ли Даррелл.
Обратная сторона медали
Друзья Джералда неоднократно рассказывали о непростом его характере. С возрастом нарастали противоречия. И тому есть объяснения. Знаменитый натуралист Джералд Даррелл исследовал красивейшие отдаленные уголки мира и писал о них. Но как только он открывал для людей тропические леса Мадагаскара, они отправлялись туда по его следам, и рай исчезал. Так он невольно становился виновником гибели того, что сам очень любил, и всю жизнь пытался примирить эти две стороны собственной жизни.
А если уж ему приходилось воочию наблюдать разрушительные последствия, оставленные непрошенными визитерами, что нередко случалось и в его зоологическом центре, он превращался в, прямо скажем, не очень симпатичного человека. Хотя книги его полны искрометного веселья, на самом деле Джералд по большей части был человеком недовольным и сердитым. Его книги прекрасно продавались, молва о нем как о веселом и остроумном писателе ширилась и росла, а Даррелл становился все мрачнее и мрачнее.
Чем лучше он узнавал мир людей, тем чаще приходил в неистовство и ярость. Однако он понимал, что стоит начать говорить правду и писать книги, полные отчаяния, -- их перестанут читать, и его зоопарк лишится весомых гонораров, которые по большей части и обеспечивали безбедное существование зверей. Пытаясь как-то сладить с этим противоречием, Джерри приговорил себя к уединенному существованию в очень узком кругу самых близких друзей. Он обожал долгие застолья с изысканными блюдами. За ними он был готов бесконечно рассказывать свои чудесные красочные истории и заразительно хохотать вместе со всеми. Но часто внезапно сбивался и переключался на какой-нибудь пример человеческой жестокости, глупости и недомыслия.
Эти резкие смены настроения отражались и на его первой жене Джеки, и на второй -- Ли. Обеим женщинам приходилось играть роль вечного миротворца: постоянно утихомиривать мужа, сглаживать конфликты.
После тяжелой операции -- пересадки печени -- Джералд не должен был употреблять спиртное. Но операция закончилась неудачно, и стало ясно, что ему уже никогда не поправиться. И тогда Даррелл попросил выполнить его последнюю просьбу: принять ванну и выпить бокал шампанского вместе с персоналом. Классический даррелловский поступок -- смесь безрассудства, авантюризма, снобизма и остроумия. Удовольствие длилось, пока не закончился бокал шампанского, и хотя последствия были тяжелыми, оно того стоило. Жизнь Даррелла всегда была смесью удовольствия и отчаяния, и эта последняя причуда прекрасно передает крайности его натуры.
Даррелл в России
В начале 1980-х годов английское телевидение предприняло съемки 13-серийного сериала о природе по материалам книг Даррелла. В рамках этого проекта начались переговоры и о работе над многосерийным телефильмом о природе СССР. Они тянулись три года, но все-таки увенчались успехом.
Съемки начались весной 1985 года, и в ходе работы Даррелл проехал по многим заповедникам Союза, в том числе по труднодоступным -- Дарвинский, Баргузинский, Таймырский. В погоне за сайгаками колесил по Калмыкии. Осматривал исторические памятники в Москве, Самарканде, Бухаре, Рязани. Дались эти путешествия ему нелегко. Тысячи и тысячи километров -- самолет, автомобиль, вертолет, катер и снова автомобиль. Иногда приходилось и верхом, и пешком. Пыль и жара, холод и ночевки в пустынях. Плюс наши разбитые дороги. А Дарреллу уже было за шестьдесят, да и здоровье начало сдавать -- тяжелое заболевание почек.
Но ни на минуту он не терял живого интереса к окружающему, равно как и к людям, его сопровождавшим. Не терял и своего обычного юмора.
Конечно, наверняка в этих поездках случались извечные наши накладки с непрошибаемым равнодушием чиновников, с транспортом, размещением. Но все искупалось энтузиазмом и давней заочной влюбленностью, с которыми встречали его сотрудники заповедников и зоопарков. И Даррелл по достоинству оценил энтузиазм и бескорыстие наших подвижников -- в богато иллюстрированной книге "Даррелл в России" он с восторгом отозвался и о природе России, и о людях, которые заняты ее сохранением.
В искренности его восторгов при виде овцебыков на Таймыре, колоний бакланов и цапель в дельте Волги, стерхов -- почти вымершего вида журавлей -- в Окском питомнике сомневаться нет причин. Ведь именно сохранению исчезающих видов была посвящена вся его жизнь.
Многосерийная передача "Даррелл в России" была показана в конце 80-х по телевидению, но в те годы мы все были так захвачены политическими митингами, забастовками, рельсовой войной, диспутами о рынке и частной собственности, что не оценили ее в должной мере. Теперь бы повторить...
Вы в книге прочитаете как миф...
Читаешь описания разнообразных диких и прекрасных мест, где наблюдал животных и охотился за ними Даррелл, и так и хочется ткнуть пальцем в точку на карте и взять билет. Но увы, "тихо кассирша ответит: "Билетов нет!". Все эти места далеко в прошлом. Пятьдесят и более прошедших лет, войны, строительство, техногенные катастрофы и глобальное осквернение климата планеты сделали свое черное дело. Не найти крошечного озерка, где Даррелл спасал птичку якана, гуляющую по лилиям с выводком птенцов, от молодого и наглого каймана. Искорежены войнами живописные горки, на склонах которых охотились гончие Бафута, подданные незабвенного Фона, владельца маленького королевства, многочисленных жен и нескончаемого запаса виски и джина.
Потрудимся на благо цивилизации еще с полвека с такой вот интенсивностью -- и внукам нашим доведется узнать только из старых книг о том, что на планете, кроме человека и роботов, были и другие звери...
Ученые посчитали, что во второй половине XX века на планете исчезает до тысячи видов в год. Сколько теперь осталось на Корфу черепах, крабов и хамелеонов -- героев даррелловских книжек?
Но снимите книгу с полки, и опять весь этот густо населенный, прекрасный и умный мир оживет перед вами. Умолкнет надоеда-телевизор, выползут из щелей розовые гекконы и начнут охоту за насекомыми, привлеченными светом вашей лампы. Громко застрекочет сверчок, зацокает белка, потусторонне вскрикнет ушастый филин...
Спаси и сохрани!
В каждой своей книге, написанной после создания Джерсийского центра, Даррелл не забывал обратиться к читателю с призывом о помощи. Не для себя. Он ждал, что каждый его почитатель может, а значит, и должен помочь животным, потому что добро, проявленное к ним теперь, сторицей вернется детям и внукам нынешних жителей планеты.
Его уж нет, но призыв этот актуален и ныне, и еще долго будет -- пока висит угроза уничтожения не только над многими видами живого мира, но и над самой жизнью. А потому я еще раз процитирую призыв ко всем нам человека, который жизнь свою -- всю! -- прожил строго по этому направлению магнитной стрелки души -- спасти и сохранить все живое.
"Если ты прочел мои книги с удовольствием, если тебе они пришлись по душе, разреши заметить, что они не были бы написаны, не будь на свете животных! Но сейчас многие из этих самых животных находятся в опасности, если им не помочь -- они исчезнут. Я делаю что могу, но я не справлюсь без твоей помощи. Сделай все, что в твоих силах, если видишь, что происходит неразумное покушение на среду. Помни, что за них некому заступиться кроме нас, людей".
Валентина БОГОМОЛОВА
Цитаты
"В моих глазах истребление любого вида -- уголовный акт, равный уничтожению неповторимых памятников культуры, таких как картины Рембрандта или Акрополь".
"Мы настолько оторвались от природы, что возомнили себя богами. Такое воззрение никогда не приносило добра".
"Спрашивая "Какая от него польза?", вы требуете, чтобы животное доказало свое право на жизнь, хотя сами совсем не оправдали своего существования".
"Мы ведем себя, словно малолетние недоумки, оставленные без присмотра в бесподобном, изумительном саду и медленно, но верно превращающие его в бесплодную пустыню с помощью ядов, пил, серпов и огнестрельного оружия".
"Вполне возможно, что за последние недели с лица Земли исчезло еще одно млекопитающее, еще одна птица, еще одна рептилия, еще одно растение".
"С нашей близорукостью, с нашей алчностью и глупостью мы в ближайшие полвека, а то и раньше станем виновниками того, что на Земле будет просто невыносимо жить".

0 коммент.:

Отправить комментарий