среда, 2 февраля 2011 г.

Украшение молекул

Это необычное искусство, уже потому, что не может существовать без микроскопа или, на худой конец, увеличительного стекла. Когда видишь эти крохотные творения, на ум приходит один вопрос: "Как это сделано?" Как можно обычной человеческой рукой загнать караван верблюдов в игольное ушко? Поместить золотой крест внутри человеческого волоса? Сделать золотой ключ и замок, едва умещающиеся на ножке рыжего муравья? Написать точную копию "Трех богатырей" размером меньше стрекозиной головки?..
Блоха? Ха-ха!
То, что для нас чудо, для Анатолия Ивановича Коненко -- работа. Микроминиатюрой он начал заниматься 23 года назад первым в Сибири и достиг, без ложной скромности, мировых высот. Для знающих толк в этом искусстве он -- знаковая фигура. Мастер издал самую маленькую в мире книгу -- рассказ Чехова "Хамелеон" -- размером 0,9 на 0,9 миллиметра. Вот уже восьмой год ни один из мировых мастеров не может его превзойти в этом. Сотни работ омского художника разошлись по частным коллекциям и государственным музеям России, Германии, Японии, Чехии, Канады, США, Франции, Дании. Несколько микроскопических книжек и, наконец, знаменитая блоха с подковами и ножницами (подковы толщиной 0, 005 мм) были подарены президенту Путину...
-- Подковать блоху у нас -- как первый класс пройти, -- говорит Коненко, -- если не умеешь, значит, ты дилетант. У всех российских мастеров есть подкованные блохи... И когда люди приходят на выставку любого нашего микроминиатюриста, первым делом интересуются -- а блох он умеет подковывать? Если нет, то никому ты не интересен. Блоха -- обязательная программа.
Сережки для комара
-- Объясните неграмотному человеку: зачем делать микроскопическим то, что можно сделать нормальным? Чтобы удивить?
-- Да, удивлять -- одно из направлений. У меня есть картины размером пять-шесть миллиметров, но вставленные в большие рамки. Для чего это? Чтобы показать, что наш мир неоднородный. Есть макрокосмос, есть наш мир, и есть микрокосмос. Люди, которые смотрят в телескоп, уже ощущают себя по-другому, частью Вселенной. Но если заглянуть в микрокосмос, то увидишь там то же самое, только на микроуровне.
-- Откуда же у вас возникло желание проникнуть в микромир?
-- Мне нравится изобретать. У меня не только художественное образование. Я закончил институт изобретательства и патентоведения. И в искусстве склонен искать что-то новое... Важно, чтобы то, что я делаю, понравилось и профессионалу, и человеку, который просто придет удивляться.
-- Есть среди микроминиатюристов соперничество -- кто мельче сделает?
-- Нет, и это очень хорошо. Любую миниатюрную вещь можно сделать еще мельче. Вот сделал я скрипочку 19 миллиметров, но это не значит, что мельче я уже не могу. Могу, но цели такой нет.
-- А какая есть?
-- Цели всегда разные. Есть у меня такой сюжет: картина висит на стене, а рядом стоит жучок и делает с нее копию -- только раз в десять меньше. То есть картина и так миниатюрная, а внутри нее другая миниатюра, в десятки раз меньше. Это уже композиция, которая имеет законченный смысл. Вот сейчас я делаю ювелирные изделия для насекомых...
-- Для настоящих? Берете, скажем, таракана и...
-- Лучше комарика -- таракан слишком большой, просто огромный -- и делаю ему сережки...
-- Разве у комара есть уши?
-- Вот видите -- вы даже не знаете, как выглядит комар. И многие не знают, никто его не рассматривал. А тут сразу начинаешь осознавать его настоящие размеры. И удивительное в том, что для него можно еще что-то красивое сделать. Есть у меня серьги в маковом зернышке, есть колье -- серебро, золото, платина -- внутри кедрового орешка.
Как? А главное -- чем?
-- Бог с ними, с комарами. Главный вопрос -- как все это сделано? Можно удивляться, восхищаться до бесконечности, но все же не могу даже представить, как золотой крест можно разместить внутри человеческого волоса...
-- Если бы вы попробовали это сделать, то, может быть, начали бы понимать... И прежде всего поняли бы, что главный вопрос -- чем делать? Будешь день, месяц ковыряться, пока не найдешь чем. Потом примешься решать, каких размеров будет этот крестик. Если делать все меньше и меньше, то можно, наконец, дойти до такого предела, что ты попросту не сможешь поднять его с поверхности -- прижмет статическим электричеством. И вот такие вопросы возникают постоянно, на каждой стадии работы... Поэтому, уменьшая масштаб, нужно знать, что дойдешь до того предела, когда начинают действовать совсем другие законы физики. Вдобавок цвет меняется -- многие вещи становятся прозрачными. Микромир -- это совсем другой мир, и все в нем по-другому... Ученые уже установили, что на микромир, на движение электронов влияет сознание человека. Попросту говоря, как ты подумал, такой и результат будет. И каждый раз нужно самому изготавливать инструмент, ломать голову над тем, как это сделать.
-- Вы обмениваетесь опытом со своими коллегами? Вообще, сколько вас?
-- В стране -- максимум пять человек. И все мы работаем в совершенно разных направлениях.
-- Но мэтры-то, наверное, все равно есть? Вот вы, например, под кем себя числите?
-- Так получилось, что сегодня в России все мастера моложе меня и занялись этим делом позже. Но если брать мастеров из других стран, то это уже другой вопрос.
-- Вот именно, мы люди широкие, давайте в мировом масштабе рассуждать. Есть работы, которые вызывают у вас зависть? Белую, разумеется.
-- Ну, так нельзя говорить. То, что делаем мы, на Западе не делают. Там все сразу ставят на коммерческую основу, то есть работают не на микроуровне, а просто на миниатюрном. Масштаб 1:12. Особенно мебель. Зайдите в Интернет -- сразу увидите сколько разных столиков, стульчиков и прочего. Кто-то кухню себе хочет сделать крохотную, кто-то спаленку. И таких коллекционеров на западе тысячи. А у нас каждая работа сама по себе произведение искусства. Я могу сделать все, что они делают. Но зачем повторяться? У меня очень много своих идей. Знаю, некоторые пытались повторить мои вещи, но так и не смогли.
Книжка-малышка
-- Я слышал, что книга "Хамелеон" Чехова в вашем исполнении с 96 года не дает покоя вашим коллегам.
-- Никто не может поверить, что эта книжечка меньше одного миллиметра. Даже корреспонденты поговорят со мной, а потом звонят и уточняют: так все-таки 0,9 сантиметра или миллиметра? Вообще, раз уж я занялся миниатюрной книгой, то изучил все, связанное с их производством, и поставил перед собой задачу сделать самую маленькую книгу в мире. И работал я над ней полтора года.
Здесь ставилось одно непременное условие: книга должна быть тиражная, печатная. Все, что связано с производством этой книги есть исключительное "ноу-хау" нашей страны. Японцы уже который год бьются над тем, чтобы сделать еще меньше. В двух словах, сначала нужно найти непрозрачный носитель, на который будет нанесен текст. Заметьте, не бумагу -- ее же из опилок делают, и этот материал для таких масштабов заведомо не годится. Будет ли это пластик или что-то другое -- отдельный разговор... Далее задача -- напечатать текст с двух сторон листа и так, чтобы он идеально совпал. Многие книги я печатаю дома. Вот смотрите: страницы у моей книги сшиты. А все, кто делал книги до меня, даже не ставили перед собой задачу сшивать страницы. Просто положат стопочку листочков, мазнут клеем -- и все, книга готова. Но попробуй ее раскрыть -- рассыплется. А мою книгу можно листать, читать: я могу показать нити под микроскопом. Вдобавок у меня есть цветные иллюстрации, чего в книгах такого порядка нет и не было. То есть моя книга превзошла всех своих предшественников по всем параметрам.
-- Она тоже тиражная?
-- Конечно. 50 экземпляров на русском и на английском. Все делается с расчетом, чтобы книга была в музеях и библиотеках мира. Когда я привез эту книгу в Америку на конгресс любителей миниатюрной книги, там ее досконально просмотрели -- каждую страничку -- и только после этого было объявлено официально, что самая маленькая в мире книга теперь находится в Омске. А в Книгу Гиннесса она попала уже потом.
Пушкин для Путина
-- Применяется ли опыт мастеров микроминиатюры в сугубо практических областях -- в народном хозяйстве, попросту говоря?
-- Естественно. У меня есть один последователь, который делает микросхемы и там применяет свой опыт. То, что делает он, не делает никто. У него есть такие изобретения, которые не сможет воплотить ни один робот. Я знаю приборы, которые он делает, -- совершенно уникальные, и они уже применяются в науке. Или взять медицину -- там сам Бог велел применять наш опыт. Вы представляете, если бы я был нейрохирургом, на каком уровне я мог бы сшивать все эти нервные окончания, ткани и прочее? Но я не могу всем одновременно заниматься... Хотя когда-то работал с Федоровым, здесь в Омской микрохирургии глаза.
-- Лучший инструмент -- человеческая рука? Никакому роботу не сравниться?
-- По крайней мере, у человеческой руки есть биополе -- у роботов его уж точно никогда не будет. Вот я сижу месяц-два над микроскопом, делаю вещь размером в один миллиметр -- вы представляете, сколько я в нее загоняю энергии? Вещь всегда впитывает энергию человека. Потому и ручная работа всегда выше ценится.
-- Часто делаете на заказ?
-- Часто. Люди хотят кому-то на день рождения подарок сделать или что-то еще. Или надо что-то министру подарить, но не знают что. Бывает, что нужно сделать подарок датской принцессе или королеве Англии...
-- Ваши работы, говорят, даже к президенту попадали.
-- Я знаю, что у него есть мои книжки: Пушкин, "Слово о полку Игореве". Я ведь много книг издал, более ста...
-- В ближайшее время не собираетесь сворачивать с этого пути?
-- От главного направления отклоняться не собираюсь. Сегодня вот сделал бусы на человеческом волосе...
Справка. Анатолий Иванович Коненко родился в 1954 году в г. Орске Оренбургской области. В Омске окончил строительный техникум (отделение архитектуры), художественно-графический факультет педагогического института им. Горького и институт технического творчества. Член Союза художников и Союза дизайнеров России. Автор книги "Тайны невозможных фигур".
Александр ГРИГОРЕНКО
P.S. Удрученный тем, что так и не удалось добиться ни одного подробного ответа на вопрос: "Как это сделано?", решил пробежаться по сети, дабы узнать, что говорят о своем ремесле другие мастера? Оказалось, что и прочие виртуозы микромира не шибко разговорчивы на технологические темы. Может быть, дело не столько в скрытности, сколько в тех же парадоксах ремесла, в котором все относительно, нет ни школы, ни правил, и каждый сам себе -- академия ваяния и живописи. Правда, отыскалось единственное, не затронутое в нашем разговоре признание: работая над вещью, мастер должен прикасаться к ней только между ударами своего сердца -- иначе можно все разрушить.

0 коммент.:

Отправить комментарий